Беклешов. Какой Толя тут?! Человеку тридцать пять лет. Ничего не взял. Обманули его.
Родственник. Нет, вы шутите, может? Ведь у вас родство не считается, а мы, старые люди, все думали… Вы мне правду скажите… Как же так, ничего? ведь Иван Михайлыч не бедный человек.
Беклешов (останавливается против него, в сторону). Пускай разболтает по городу. (Громко.) А вот как обманули. Посватался он два месяца, ему стали говорить про приданое, он поделикатничал, сказал, что ничего не надо… Уж эти идеалисты!
Родственник. Глупость-то какая!
Беклешов. Ну-с, вот мы и ждали с часу на час, давали чувствовать. Ничего. Он совестится; говорит: я свою репутацию потеряю, она мне дороже приданого… Я хотел объясниться прямо, он говорит: погоди, погоди, — а этот дурак, должно быть, и в самом деле подумал, что в новом веке денег не нужно, — ничего и не дал до сих пор. Вот и доделикатничались!.. Иван Михайлович, хорошо!.. Ну, да погоди ж только…
Явление второе
Входят молодые и гости. Поздравления. Невеста садится. Венеровский отходит.
Венеровский. Ну что, готово все? (К родственнику.) И чего вы пристаете с своими поздравленьями, ей-богу! Ведь вас не просили.
Родственник. Что ж, Толя, я от души. (Тихо.) Вот только слышал, что не совсем благополучно насчет приданого.
Венеровский. Что вы слышали? Какой вздор? Я и брал без приданого. (Отходит.) Черт их возьми, еще эта дурацкая компания…