Глафира Федоровна. Кто?
Фиона Андреевна. Да бес-то. И заболи-то у нее вдруг нога, шишка.
Глафира Федоровна. Что?
Фиона Андреевна. Шишка, да вот на самом на этом месте — на щиколке. Как тут быть? Остановилась она у старушки, а старец, отец Анфилогий ей сказал: смотри никогда на правом боку не спи, потому — он тут сидит…
Глафира Федоровна. Да что ты, мать моя, так бестолково рассказываешь? Да кто сидит-то?
Фиона Андреевна. Он, матушка. Да как же, — отец Анфилогий говорит: при рождении кажного человека, в писании сказано…
Глафира Федоровна. Да ну, будет вам! У меня не то в голове. Где Сеня-то наш? Бедный Simon! Подумать не могу. Вон и он, уйдемте. (Уходят.)
Явление второе
Семен Иваныч один, потом Наталья Павловна.
Семен Иваныч (входит мрачный). Нет, я не могу этого терпеть больше. Маменька призвала меня и решительно объявила, что она сама видела, как моя жена говорила тайно с этим господином. Она говорит… Но это ужасно, что она говорит и думает… Положим, это вздор, но как довести себя до того, чтобы подать повод это думать! Но надо решиться. Я не могу так это оставить. Пойду к ней и объяснюсь. Маша, Маша, как я любил тебя! А этого господина… ну, уж этому господину нехорошо будет — да, нехорошо! (Берет дубину.)