— Напрасно, Дмитрий Иванович, вы так делаете, — выговорила она. — Ну, за границу поедете, все-таки понадобится помещение.
— Вы не то думаете, Аграфена Петровна. Я за границу не поеду; если поеду, то совсем в другое место.
Oн вдруг багрово покраснел.
«Да, надо сказать ей, — подумал он, — нечего умалчивать, а надо все всем сказать».
— Со мной случилось очень странное и важное дело вчера. Вы помните Катюшу у тетушки Марьи Ивановны?
— Как же, я ее шить учила.
— Ну, так вот вчера в суде эту Катюшу судили, и я был присяжным.
— Ах, боже мой, какая жалость! — сказала Аграфена Петровна. — В чем же она судилась?
— В убийстве, и все это сделал я.
— Как же это вы могли сделать? Это очень странно вы говорите, — сказала Аграфена Петровна, и в старых глазах ее зажглись игривые огоньки.