Нехлюдов понял это слово и этот взгляд так, что она хочет знать, держится ли он своего решения или принял ее отказ и изменил его.
— Не знаю, отчего для вас все равно, — сказал он. — Но для меня действительно все равно: оправдают вас или нет. Я во всяком случае готов сделать, что говорил, — сказал он решительно.
Она подняла голову, и черные косящие глаза остановились и на его лице, и мимо него, и все лицо ее просияло радостью. Но она сказала совсем не то, что говорили ее глаза.
— Это вы напрасно говорите, — сказала она.
— Я говорю, чтобы вы знали.
— Про это все сказано, и говорить нечего, — сказала она, с трудом удерживая улыбку.
В палате что-то зашумели. Послышался детский плач.
— Меня зовут, кажется, — сказала она, беспокойно оглядываясь.
— Ну, так прощайте, — сказал он.
Она сделала вид, что не заметила протянутую руку, и, не пожав ее, повернулась и, стараясь скрыть свое торжество, быстрыми шагами ушла по полосушкам коридора.