— Если вы меня не хотите видеть, то увидите удивительную актрису, — отвечая на смысл его слов, сказала Mariette. — Не правда ли, как она хороша была в последней сцене? — обратилась она к мужу.
Муж наклонил голову.
— Это не трогает меня, — сказал Нехлюдов. — Я так много видел нынче настоящих несчастий, что…
— Да садитесь, расскажите.
Муж прислушивался и иронически все больше и больше улыбался глазами.
— Я был у той женщины, которую выпустили и которую держали так долго; совсем разбитое существо.
— Это та женщина, о которой я тебе говорила, — сказала Mariette мужу.
— Да, я очень рад был, что ее можно было освободить, — спокойно сказал он, кивая головой и совсем уже иронически, как показалось Нехлюдову, улыбаясь под усами. — Я пойду курить.
Нехлюдов сидел, ожидая, что Mariette скажет ему то что-то, что она имела сказать ему, но она ничего не сказала ему и даже не искала сказать, а шутила и говорила о пьесе, которая, она думала, должна была особенно тронуть Нехлюдова.
Нехлюдов видел, что ей и не нужно было ничего сказать ему, но нужно было только показаться ему во всей прелести своего вечернего туалета, с своими плечами и родинкой, и ему было и приятно и гадко в одно и то же время.