— У нее мигрень, она спит и не слышит, а я уйду! — сказала Марья Павловна.
— Напротив, оставайся, — сказал Симонсон, — у меня секретов нет ни от кого, тем более от тебя.
— Ну, хорошо, — сказала Марья Павловна и, по-детски двигаясь всем телом со стороны в сторону и этим движением глубже усаживаясь на нарах, приготовилась слушать, глядя куда-то вдаль своими красивыми бараньими глазами.
— Так дело мое в том, — повторил Симонсон, — что, зная ваше отношение к Катерине Михайловне, я считаю себя обязанным объявить вам мое отношение к ней.
— То есть что же? — спросил Нехлюдов, невольно любуясь той простотой и правдивостью, с которой Симонсон говорил с ним.
— То, что я хотел бы жениться на Катерине Михайловне…
— Удивительно! — сказала Марья Павловна, остановив глаза на Симонсоне.
— …и решил просить ее об этом, о том, чтобы быть моей женой, — продолжал Симонсон.
— Что же я могу? Это зависит от нее, — сказал Нехлюдов.
— Да, но она не решит этого вопроса без вас.