— Дала, но думала, что это опиум, — сказал купец.
— Она и опиумом могла лишить жизни, — сказал полковник, любивший вдаваться в отступления, и начал при этом случае рассказывать о том, что у его шурина жена отравилась опиумом и умерла бы, если бы не близость доктора и принятые вовремя меры. Полковник рассказывал так внушительно, самоуверенно и с таким достоинством, что ни у кого недостало духа перебить его. Только приказчик, заразившись примером, решился перебить его, чтобы рассказать свою историю.
— Так привыкают другие, — начал он, — что могут сорок капель принимать; у меня родственник…
Но полковник не дал перебить себя и продолжал рассказ о последствиях влияния опиума на жену его шурина.
— Да ведь уже пятый час, господа, — сказал один из присяжных.
— Так как же, господа, — обратился старшина, — признаем виновной без умысла ограбления, и имущества не похищала. Так, что ли?
Петр Герасимович, довольный своей победой, согласился.
— Но заслуживает снисхождения, — прибавил купец. Все согласились. Только артельщик настаивал на том, чтобы сказать: «Нет, не виновна».
— Да ведь оно так и выходит, — разъяснил старшина, — без умысла ограбления, и имущества не похищала. Стало быть, и не виновна.
— Валяй так, и заслуживает снисхождения: значит, что останется, последнее счистить, — весело проговорил купец.