— Ну, будет, батюшка, — сказала сноха, откидывая разбитые свясла.
— Да, корми вас сам-шёст, а работы и от одного нету. Петруха, бывало, за двоих один работает, не то что…
По протоптанной из двора тропинке, скрипя по снегу новыми лаптями на туго обвязанных шерстяных онучах, подошла старуха. Мужики сгребали невеяное зерно в ворох, бабы и девка заметали.
— Выборный заходил. На барщину всем кирпич возить, — сказала старуха. — Я завтракать собрала. Идите, что ль.
— Ладно. Чалого запряги и ступай, — сказал старик Акиму. — Да смотри, чтоб не так, как намедни, отвечать за тебя. Попомнишь Петруху.
— Как он был дома, его ругал, — огрызнулся теперь Аким на отца, — а нет его, меня глодаешь.
— Значит, ст о ишь, — так же сердито сказала мать. — Не с Петрухой тебя сменять.
— Ну, ладно! — сказал сын.
— То-то ладно. Муку пропил, а теперь говоришь: ладно.
— Про старые дрожжи поминать двожды, — сказала сноха, и все, положив цепы, пошли к дому.