— Начальник? — сказал он.
— Нет, начальник здесь, пойду позову его, — сказал Бутлер, обращаясь к офицеру и входя на ступеньки и толкая дверь.
Но дверь «парадного крыльца», как его называла Марья Дмитриевна, была заперта. Бутлер постучал, но, не получив ответа, пошел кругом через задний вход. Крикнув своего денщика и не получив ответа и не найдя ни одного из двух денщиков, он зашел в кухню. Марья Дмитриевна, повязанная платком и раскрасневшаяся, с засученными рукавами над белыми полными руками, разрезала скатанное такое же белое тесто, как и ее руки, на маленькие кусочки для пирожков.
— Куда денщики подевались? — сказал Бутлер.
— Пьянствовать ушли, — сказала Марья Дмитриевна. — Да вам что?
— Дверь отпереть; у вас перед домом целая орава горцев. Хаджи-Мурат приехал.
— Еще выдумайте что-нибудь, — сказала Марья Дмитриевна, улыбаясь.
— Я не шучу. Правда. Стоят у крыльца.
— Да неужели вправду? — сказала Марья Дмитриевна.
— Что ж мне вам выдумывать. Подите посмотрите, они у крыльца стоят.