Хаджи-Мурат улыбнулся.
— Что ж, — убьет, значит, так алла хочет. Ну, прощай, — сказал он опять по-русски и, взявшись за холку лошади, обвел глазами всех провожавших его и ласково встретился взглядом с Марьей Дмитриевной.
— Прощай, матушка, — сказал он, обращаясь к ней, — спасиб.
— Дай бог, дай бог семью выручить, — повторила Марья Дмитриевна.
Он не понял слов, но понял ее участие к нему и кивнул ей головой.
— Смотри, не забудь кунака, — сказал Бутлер.
— Скажи, что я верный друг ему, никогда не забуду, — ответил он через переводчика и, несмотря на свою кривую ногу, только что дотронулся до стремени, как быстро и легко перенес свое тело на высокое седло и, оправив шашку, ощупав привычным движением пистолет, с тем особенным гордым, воинственным видом, с которым сидит горец на лошади, поехал прочь от дома Ивана Матвеевича. Ханефи и Элдар также сели на лошадей и, дружелюбно простившись с хозяевами и офицерами, поехали рысью за своим мюршидом.
Как всегда, начались толки об уехавшем.
— Молодчина!
— Ведь как волк бросился на Арслан-Хана, совсем лицо другое стало.