То событие, которое вы считаете очень важным, представляется мне не только не важным, но и пустым и вредным*, так как оно отвлекает людей от серьезных мыслей и дел, особенно нужных в наше время. Считаю же я это событие пустым потому, что ожидаемые г-да Смиты и Джонсы так же мало могут быть признаны представителями английского народа, как и те Ивановы и Петровы, которые будут встречать их и говорить им речи, могут быть признаны представителями русского 150-миллионного народа.
И потому прошу извинить меня за неисполнение вашего желания и принять уверения моего уважения.
Лев Толстой.
22 сентября 1906.
159. И. Ф. Наживину
1906 г. Сентября 25. Ясная Поляна.
Спасибо вам, милый Иван Федорович, за письмо и за трогательные сведения о Куртыше*. Не могу жалеть его. Могу только радоваться и бояться. Я послал выписку из вашего письма солдатам, которые обращались ко мне с вопросом, как им быть, когда их пошлют усмирять*.
То, что вы недовольны своей жизнью, — только хорошо. Когда истинно хочешь идти по прямой и видишь свое уклонение от нее, то неизбежно выйдешь опять на нее. Роман*, вероятно, много мешал, и я рад, что вы его кончили. Я давно уже думал, что эта форма отжила, не вообще отжила, а отжила как нечто важное. Если мне есть что сказать, то не стану я описывать гостиную, закат солнца и тому подобное.
Как забава, не вредная для себя и для других, — да. Я люблю эту забаву. Но прежде на это смотрел как на что-то важное. Это кончилось.
Привет вашей хорошей жене.