Письмо это отдадут тебе, когда меня уже не будет. Пишу тебе из-за гроба с тем, чтобы сказать тебе, что для твоего блага столько раз, столько лет хотел и не мог, не умел сказать тебе, пока был жив. Знаю, что если бы я был лучше, добрее, я бы при жизни сумел сказать так, чтобы ты выслушала меня, но я не умел. Прости меня за это, прости и за все то, в чем я перед тобой был виноват во все время нашей жизни и в особенности в первое время. Тебе мне прощать нечего, ты была какою тебя мать родила, верною, доброю женой и хорошей матерью. Но именно потому, что ты была такою, какой тебя мать родила, и оставалась такою и не хотела изменяться, не хотела работать над собой, идти вперед к добру, к истине, а, напротив, с каким-то упорством держалась всего самого дурного, противного всему тому, что для меня было дорого, ты много сделала дурного другим людям и сама все больше и больше опускалась и дошла до того жалкого положения, в котором ты теперь*.
225. Теодору Вейхеру
<перевод с немецкого>
1909 г. Мая 27/июня 9. Ясная Поляна.
Милостивый государь,
Благодарю вас очень за присылку вашего календаря Гете на 1909 г.*
Я просмотрел его с большим интересом. Что меня особенно заинтересовало, это разговоры Гете с разными лицами. В этих разговорах я нашел для себя много нового и ценного, как, например, то, что он в разговоре с Фальком высказывает о науках*, которые сделались слишком дальнозоркими, или с Римером об умах растительных и έλεόΰεξοι*, или о том, что природа — орган, на котором наш господь бог играет, а дьявол раздувает мехи*.
Особенно замечателен его разговор с Мюллером (1823, 3 февраля)*, а также все высказанное им еще в 1824 году о вреде журналов и критики*, что особенно верно в наше время.
Но было бы слишком долго перечислять все глубокомысленное и остроумное, что я нашел в этой книге.
Извините, что не могу исполнить вашей просьбы — высказаться о произведениях Гете, будучи слишком занят.