- Не вижу, - говорит. - Так какие же тут старцы на острове живут?
- Божьи люди, - ответил крестьянин. - Давно уж я слыхал про них, да не доводилось видеть, а вот запрошлым летом сам видел.
И стал опять рассказывать рыбак, как ездил он за рыбой, и как прибило его к острову к этому, и сам не знал, где он. Поутру пошел ходить и набрел на земляночку и увидал у земляночки одного старца, а потом вышли и еще два; покормили и обсушили его и помогли лодку починить.
- Какие же они из себя? - спросил архиерей.
- Один махонький, сгорбленный, совсем древний, в ряске старенькой, должно, годов больше ста, седина в бороде уж зеленеть стала, а сам все улыбается и светлый, как ангел небесный. Другой ростом повыше, тоже стар, в кафтане рваном, борода широкая, седая с желтизной, а человек сильный: лодку мою перевернул, как ушат, не успел я и подсобить ему, - тоже радостный. А третий высокий, борода длинная до колен и белая как лунь, а сам сумрачный, брови на глаза висят, и нагой весь, только рогожкой опоясан.
- Что ж они говорили с тобой? - спросил архиерей.
- Все больше молча делали, и друг с дружкой мало говорят. А взглянет один, а другой уж понимает. Стал я высокого спрашивать, давно ли они живут тут. Нахмурился он, что-то заговорил, рассердился точно, да древний маленький сейчас его за руку взял, улыбнулся, - и ватих большой. Только сказал древний "помилуй нас" и улыбнулся.
Пока говорил крестьянин, корабль еще ближе подошел к островам.
- Вот теперь вовсе видно стало, - сказал купец. - Вот извольте посмотреть, ваше преосвященство, - сказал он, показывая.
Архиерей стал смотреть. И точно, увидал черную полоску - островок. Посмотрел, посмотрел архиерей и пошел прочь от носу к корме, подошел к кормчему.