— Мы много довольны вашему сясу, что не побрезгали зайти ко мне, к мужику, — отвечал Юхванка, бросая быстрые взгляды на портрет генерала, на печку, на сапоги барина и на все предметы, исключая лица Нехлюдова, — мы всегда за вашего сяса богу молим…
— Зачем тебе лошадь продать? — повторил Нехлюдов, возвышая голос и прокашливаясь.
Юхванка вздохнул, встряхнул волосами (взгляд его опять обежал избу) и, заметив кошку, которая спокойно мурлыкала, лежа на лавке, крикнул на нее: «Брысь, подлая», — и торопливо оборотился к барину:
— Лошадь, которая, васясо, негодная… Коли бы животина добрая была, я бы продавать не стал, васясо.
— А сколько у тебя всех лошадей?
— Три лошади, васясо.
— А жеребят нет?
— Как можно-с, васясо! И жеребенок есть.
VIII
— Пойдем, покажи мне своих лошадей; они у тебя на дворе?