Mитрич ( пьяный поднимается, не пуская веревку ). Не дам. Никому не дам. Сам принесу. Сказал, принесу солому – принесу! Микита, ты? ( Смеется. ) Ах, черт! Аль за соломой?
Никита. Давай веревку.
Mитрич. Нет, ты погоди. Послали меня мужики. Я принесу... ( Поднимается на ноги, начинает сгребать солому, но шатается, справляется и под конец падает. ) Ее верх. Пересилила...
Никита. Давай вожжи-то.
Mитрич. Сказал, не дам. Ах, Микишка, глуп ты, как свиной пуп. ( Смеется. ) Люблю тебя, а глуп ты. Ты глядишь, что я запил. А мне черт с тобой! Ты думаешь, ты мне нужен... Ты гляди на меня. Я унтер! Дурак, не умеешь сказать: унтер-офицер гренадерского ее величества самого первого полка. Царю, отечеству служил верой и правдой. А кто я? Ты думаешь, я воин? Нет, я не воин, а я самый последний человек, сирота я, заблудущий я. Зарекся я пить. А теперь закурил!.. Что ж, ты думаешь, я боюсь тебя? Как же! Никого не боюсь. Запил, так запил! Теперь недели две смолить буду, картошку под орех разделаю. До креста пропьюсь, шапку пропью, билет заложу и не боюсь никого. Меня в полку пороли, чтоб не пил я. Стегали, стегали... «Что, говорят, будешь?» Буду, говорю. Чего бояться дерьма-то? Вон он я! Какой есть, такого бог зародил. Зарекся не пить. Не пил. Теперь запил – пью. И не боюсь никого. Потому не вру, а как есть... Чего бояться, дерьма-то? На-те, мол, вот он я. Мне поп один сказывал. Дьявол – он самый хвастун. Как, говорит, начал ты хвастать, сейчас ты и заробеешь. А как стал робеть от людей, сейчас он, беспятый-то, сейчас и сцапал тебя и попер, куда ему надо. А как не боюсь я людей-то, мне и легко! Начхаю ему в бороду, лопатому-то, – матери его поросятины! Ничего он мне не сделает. На, мол, выкуси!
Никита ( крестится ). И что ж это я в самом деле? ( Бросает веревку. )
Mитрич. Чего?
Никита ( поднимается ). Не велишь бояться людей?
Mитрич. Есть чего бояться, дерьма-то. Ты их в бане-то погляди. Все из одного теста. У одного потолще брюхо, а то потоньше, только и различки в них. Вона! кого бояться, в рот им ситного пирога с горохом!