Никита ( посмеиваясь ). Чудно, право. Какая ж такая жалоба? Это кто ж тебе сказывал: она, что ли?
Аким. Я таперь, тае, спрос делаю, а ты, значит, тае, должен ответ произвесть. Обвязался ты с девкой, значит, то есть обвязался ты с ней, значит?
Никита. И не пойму окончательно, чего спрашиваете.
Аким. Значит, глупости, тае, глупости, значит, были у тебя с ней, глупости, значит?
Никита. Мало что было. С куфаркой от скуки и пошутишь и на гармонии поиграешь, а она попляшет. Какие же еще глупости?
Петр. Ты, Микита, не костыляй, а что спрашивает родитель, ты и отвечай толком.
Aким ( торжественно ). Микита! От людей утаишь, а от бога не утаишь. Ты, Микита, значит, тае, думай, не моги врать! Сирота она, значит, обидеть можно. Сирота, значит. Ты говори получше как.
Никита. Да что, говорить-то нечего. Окончательно все и говорю, потому и говорить нечего. ( Разгорячась. ) Она чего не скажет. Говори, что хоть, как на мертвого. Чего ж она на Федьку Микишкина не сказывала? A это что ж, по нынешнему времени, значит, и пошутить нельзя? А ей вольно говорить.
Аким. Ой, Микишка, мотри! Неправда наружу выйдет. Было аль ист?
Никита ( в сторону ). Вишь, привязались, право. ( К Акиму. ) Сказываю, что ничего не знаю. Ничего у меня с ней не было. ( С злобой. ) Вот те Христос, не сойти мне с доски с этой. ( Крестится. ) Ничего знать не знаю. ( Молчание. Никита продолжает еще горячее. ) Что ж это вы меня на ней женить вздумали? Что ж, в самом деле, право, скандал. Нынче и нравов таких нет, чтоб силом женить. Очень просто. Да и побожился я – знать, не знаю.