Анисья. Ну, ладно, иди ложись.
Никита. Я еще самовар с родителем пить буду. Ставь самовар. Акулина, иди, что ль.
Явление восьмое
Те же и Акулина.
Акулина ( нарядная, идет с покупками. К Никите ). Ты что ж все расшвырял. Пряжа-то где?
Никита. Пряжа? Пряжа там. Эй, Митрич! Где ты там? Заснул? Иди лошадь убери.
Аким ( не видит Акулины и глядит на сына ). Что делает-то! Старик, значит, тае, уморился, значит, молотил, а он, тае, надулся. Лошадь убери. Тьфу! Скверность!
Mитрич ( слезает с печи, обувает валенки ). О господи милослевый! На дворе лошадь-то, что ль? Уморил, я чай. Ишь, дуй его горой, налакался как. Доверху. О господи! Микола-угодник. ( Надевает шубу и идет на двор. )
Никита ( садится ). Ты меня, батюшка, прости. Выпил, это точно, ну, что ж делать? И курица пьет. Так, что ль? А ты меня прости. Что ж, Митрич – он не обижается, он уберет.
Анисья. Вправду ставить самовар-то?