— Она вчера судилась и приговорена к четырем годам каторги совершенно не правильно. Она невинна.
— Так-с. Если она приговорена только вчера, — сказал прокурор, не обращая никакого внимания на заявление Нехлюдова о невинности Масловой, — то до объявления приговора в окончательной форме она должна все-таки находиться в доме предварительного заключения. Свидания там разрешаются только в определенные дни. Туда вам и советую обратиться.
— Но мне нужно видеть ее как можно скорее, — дрожа нижней челюстью, сказал Нехлюдов, чувствуя приближение решительной минуты.
— Для чего же вам это нужно? — поднимая с некоторым беспокойством брови, спросил прокурор.
— Для того, что она невинна и приговорена к каторге. Виновник же всего я, — говорил Нехлюдов дрожащим голосом, чувствуя вместе с тем, что он говорит то, чего не нужно бы говорить.
— Каким же это образом? — спросил прокурор.
— Потому что я обманул ее и привел в то положение, в котором она теперь. Если бы она не была тем, до чего я ее довел, она и не подверглась бы такому обвинению.
— Все-таки я не вижу, какую связь это имеет с свиданием.
— А то, что я хочу следовать за нею и… жениться на ней, — выговорил Нехлюдов, И как всегда, как только он заговорил об этом, слезы выступили ему на глаза.
— Да? Вот как! — сказал прокурор. — Это действительно очень исключительный случай. Вы, кажется, гласный красноперского земства? — спросил прокурор, как бы вспоминая, что он слышал прежде про этого Нехлюдова, теперь заявлявшего такое странное решение.