— Ну, нет, она-то сама наверно знает за что. Они очень хорошо знают. И им, этим стриженым, поделом.
— Мы не знаем, поделом или нет. А они страдают. Вы — христианка и верите Евангелию, а так безжалостны…
— Ничего это не мешает. Евангелие Евангелием, а что противно, то противно. Хуже будет, когда я буду притворяться, что люблю нигилистов и, главное, стриженых нигилисток, когда я их терпеть не могу.
— За что же вы их терпеть не можете?
— После Первого марта спрашиваешь, за что?
— Да ведь не все ж участницы Первого марта.
— Все равно, зачем мешаются не в свое дело. Не женское это дело.
— Ну, да вот Manette, вы находите, что может заниматься делами, — сказал Нехлюдов.
— Mariette? Mariette — Mariette. A это бог знает кто, Халтюпкина какая-то хочет всех учить.
— Не учить, а просто хотят помочь народу.