— Пожалуйста, не лови меня на словах.
— Я думаю, прежде проповедника, а потом французскую актрису, а то как бы совсем не потерять вкуса к проповеди, — сказал Нехлюдов.
— Нет, лучше начать с французского театра, потом покаяться, — сказала Mariette.
— Ну, вы меня на смех не смейте подымать. Проповедник проповедником, а театр театром. Для того чтобы спастись, совсем не нужно сделать в аршин лицо и все плакать. Надо верить, и тогда будет весело.
— Вы, ma tante, лучше всякого проповедника проповедуете.
— А знаете что, — сказала Mariette, задумавшись, — приезжайте завтра ко мне в ложу — Я боюсь, что мне нельзя будет…
Разговор перебил лакей с докладом о посетителе, Это был секретарь благотворительного общества, председательницей которого состояла графиня.
— Ну, это прескучный господин. Я лучше его там приму. А потом приду к вам. Напоите его чаем, Mariette, — сказала графиня, уходя своим быстрым вертлявым шагом в залу.
Mariette сняла перчатку и оголила энергическую, довольно плоскую руку с покрытой перстнями безымянкой.
— Хотите? — сказала она, берясь за серебряный чайник на спирту и странно оттопыривая мизинец.