Подойдя к воротам, он попросил дежурного доложить смотрителю о том, что желал бы видеть Маслову. Дежурный знал Нехлюдова и, как знакомому человеку, сообщил ему их важную острожную новость: капитан уволился, и на место его поступил другой, строгий, начальник.
— Строгости пошли теперь — беда, — сказал надзиратель. — Он здесь теперь, сейчас доложат.
Действительно, смотритель был в тюрьме и скоро вышел к Нехлюдову. Новый смотритель был высокий костлявый человек с выдающимися мослаками над щеками, очень медлительный в движениях и мрачный.
— Свидания разрешают в определенные дни в посетительской, — сказал он, не глядя на Нехлюдова.
— Но мне нужно подписать прошение на высочайшее имя.
— Можете передать мне.
— Мне нужно самому видеть арестантку. Мне всегда разрешали прежде.
— То было прежде, — бегло взглянув на Нехлюдова, сказал смотритель.
— Я имею разрешение от губернатора, — настаивал Нехлюдов, доставая бумажник.
— Позвольте, — все так же, не глядя в глаза, сказал смотритель, и, взяв длинными сухими белыми пальцами, из которых на указательном было золотое кольцо, поданную Нехлюдовым бумагу, он медленно прочел ее. — Пожалуйте в контору, — сказал он.