Не спуская глаз с Нехлюдова, генерал протянул с короткими пальцами руку к столу, позвонил и продолжал молча слушать, пыхтя папироской и особенно громко откашливаясь.
— Так я просил бы, если возможно, задержать эту женщину здесь до тех пор, как получится ответ на поданное прошение.
Вошел лакей, денщик, одетый по-военному.
— Спроси, встала ли Анна Васильевна, — сказал генерал денщику, — и подай еще чаю. Еще что-с? — обратился генерал к Нехлюдову.
— Другая моя просьба, — продолжал Нехлюдов, — касается политического арестанта, идущего в этой же партии.
— Вот как! — сказал генерал, значительно кивая головой.
— Он тяжело болен — умирающий человек. И его, вероятно, оставят здесь в больнице. Так одна из политических женщин желала бы остаться при нем.
— Она чужая ему?
— Да, но она готова выйти за него замуж, если только это даст ей возможность остаться при нем.
Генерал пристально смотрел своими блестящими глазами и молчал, слушая, очевидно желая смутить своего собеседника взглядом, и все курил.