— Положение, изволите видеть, странное, — продолжал председатель, возвышая голос, — тем, что ей, этой Масловой, предстояло одно из двух: или почти оправдание, тюремное заключение, в которое могло быть зачислено и то, что она уже сидела, даже только арест, или каторга, — середины нет. Если бы вы прибавили слова: «Но без намерения причинить смерть», то она была бы оправдана.
— Я непростительно упустил это, — сказал Нехлюдов.
— Вот в этом все дело, — улыбаясь, сказал председатель, глядя на часы.
Оставалось только три четверти часа до последнего срока, назначенного Кларой.
— Теперь, если хотите, обратитесь к адвокату. Нужно найти повод к кассации. Это всегда можно найти. На Дворянскую, — отвечал он извозчику, — тридцать копеек, никогда больше не плачу.
— Ваше превосходительство, пожалуйте.
— Мое почтение. Если могу чем служить, дом дворникова, на Дворянской, легко запомнить.
И он, ласково поклонившись, уехал.
XXV
Разговор с председателем и чистый воздух несколько успокоили Нехлюдова.