— Ты видишь ли, дг’уг, — сказал он. — Мы спим, пока не любим. Мы дети пг’аха… а полюбил — и ты бог, ты чист, как в пег’вый день созданья… Это еще кто? Гони его к чег’ту. Некогда! — крикнул он на Лаврушку, который, нисколько не робея, подошел к нему.
— Да кому ж быть? Сами велели. Вахмистр за деньгами пришел.
Денисов сморщился, хотел что-то крикнуть и замолчал.
— Сквег’но дело, — проговорил он про себя. — Сколько там денег в кошельке осталось? — спросил он у Ростова.
— Семь новых и три старых.
— Ах, сквег’но! Ну, что стоишь, чучело, пошли вахмистг’а! — крикнул Денисов на Лаврушку.
— Пожалуйста, Денисов, возьми у меня денег, ведь у меня есть, — сказал Ростов, краснея.
— Не люблю у своих занимать, не люблю, — проворчал Денисов.
— А ежели ты у меня не возьмешь денег по-товарищески, ты меня обидишь. Право, у меня есть, — повторял Ростов.
— Да нет же.