Плутарховская слава овевает декабристов, но нити, которые двигают их, путаются, ослабевают. Николенька чувствует «…слабость любви»; он почувствовал себя бессильным, бескостным и жидким. Отец ласкал и жалел его. Но дядя Николай Ильич все ближе и ближе надвигался на него. Николенька в ужасе просыпается.
Роман закончился изображением слабости и любви.
Роман кончается мечтой героев о союзе добрых и страхом перед силой благоразумного хозяина Николая Ильича.
Толстой, по-моему, приблизился в конце жизни к Герцену.
Велик был подвиг Герцена, стремящегося расширить круг революционеров. В. И. Ленин писал:
«Чествуя Герцена, мы видим ясно три поколения, три класса, действовавшие в русской революции. Сначала — дворяне и помещики, декабристы и Герцен. Узок круг этих революционеров. Страшно далеки они от народа. Но их дело не пропало. Декабристы разбудили Герцена»[5]В. И. Ленин, Полное собрание сочинений, т. 21, стр. 261..
Декабристы могли повести за собой, как добрые командиры, солдат, связанных войной с ними. Они хотели добра для народа, но боялись не только Аракчеева, но и Пугачева.
Между Платоном Каратаевым и Пьером — стена, признанная Пьером. И молодой Николенька Болконский, может быть, поэтому видел неудачу будущего восстания, вернее, Толстой передал сыну любимого героя, сыну того человека, который часто мыслил авторскими мыслями, в сонном видении свое знание о неудаче восстания, с пониманием его слабости, но без понимания причин слабости.
Так замкнулся круг. Так кончилась эпопея «Война и мир» — сном о Пьере и его судьбе. Но Николенька думает и о Пьере и об отце по-своему. Его слова — последние в событийной части произведения: «Отец! Да, я сделаю то, чем бы даже он был доволен…»
Потом это хотел сделать Лев Толстой.