— Что? — откликнулся он, не узнавая Бориса.
— Каково, в первую линию попали! Наш полк в атаку ходил! — сказал Борис, улыбаясь той счастливой улыбкой, которая бывает у молодых людей, в первый раз побывавших в огне.
Ростов остановился.
— Вот как! — сказал он. — Ну что?
— Отбили! — оживленно сказал Борис, сделавшийся болтливым. — Ты можешь себе представить?
И Борис стал рассказывать, каким образом гвардия, ставши на место и увидав перед собой войска, приняла их за австрийцев и вдруг по ядрам, пущенным из этих войск, узнала, что она в первой линии, и неожиданно должна была вступить в дело. Ростов, не дослушав Бориса, тронул свою лошадь.
— Ты куда? — спросил Борис.
— К его величеству с поручением.
— Вот он! — сказал Борис, которому послышалось, что Ростову нужно было «его высочество» вместо «его величества».
И он указал ему на великого князя, который в ста шагах от них, в каске и в кавалергардском колете, с своими поднятыми плечами и нахмуренными бровями, что-то кричал австрийскому белому и бледному офицеру.