На кресле, подле, сидела сморщенная, худая старушка с кротким выражением детского лица.
— André, pourquoi ne pas m’avoir prévenu?[427]Андрюша, зачем ты не предупредил меня? — сказала она с кротким упреком, становясь перед своими странниками, как наседка перед цыплятами.
— Charmée de vous voir. Je suis très contente de vous voir,[428]Очень рада вас видеть. Очень рада. — сказала она Пьеру, в то время как он целовал ее руку. Она знала его ребенком, и теперь дружба его с Андреем, его несчастие с женою и, главное, его доброе, простое лицо расположили ее к нему. Она смотрела на него своими прекрасными, лучистыми глазами и, казалось, говорила: «Я вас очень люблю, но, пожалуйста, не смейтесь над моими». Обменявшись первыми фразами приветствия, они сели.
— А, и Иванушка тут, — сказал князь Андрей, указывая улыбкой на молодого странника.
— André! — умоляюще сказала княжна Марья.
— Il faut que vous sachiez que c’est une femme,[429]Ты знаешь, это женщина. — сказал Андрей Пьеру.
— André, au nom de dieu![430]Андрюша, ради Бога! — повторила княжна Марья.
Видно было, что насмешливое отношение князя Андрея к странникам и бесполезное заступничество за них княжны Марьи были привычные, установившиеся между ними отношения.
— Mais, ma bonne amie, — сказал князь Андрей, — vous devriez au contraire m’être reconnaissante de ce que j’explique а Pierre votre intimité avec ce jeune homme.[431]Но, мой добрый друг, ты бы должна была мне быть благодарна за то, что я объясняю Пьеру твою интимность с этим молодым человеком.
— Vraiment?[432]Право? — сказал Пьер любопытно и серьезно (за что особенно благодарна ему была княжна Марья), вглядываясь через очки в лицо Иванушки, который, поняв, что речь шла о нем, хитрыми глазами оглядывал всех.