— A celui qui s’est le plus vaillament conduit dans cette dernière guerre,[445]Тому, кто храбрее всех вел себя в эту войну. — прибавил Наполеон, отчеканивая каждый слог, с возмутительным для Ростова спокойствием и уверенностью оглядывая ряды русских, вытянувшихся перед ним солдат, всё держащих на караул и неподвижно глядящих в лицо своего императора.
— Votre majesté me permettra-t-elle de demander l’avis du colonel,[446]Позвольте мне, ваше величество, спросить мнение полковника. — сказал Александр и сделал несколько поспешных шагов к князю Козловскому, командиру батальона. Бонапарте между тем стал снимать перчатку с белой маленькой руки и, разорвав ее, бросил. Адъютант, сзади торопливо бросившись вперед, поднял ее.
— Кому дать? — не громко, по-русски спросил император Александр у Козловского.
— Кому прикажете, ваше величество.
Государь недовольно поморщился и, оглянувшись, сказал:
— Да ведь надобно же отвечать ему.
Козловский с решительным видом оглянулся на ряды и в этом взгляде захватил и Ростова.
«Уж не меня ли?» — подумал Ростов.
— Лазарев! — нахмурившись, прокомандовал полковник; и первый по ранжиру солдат, Лазарев, бойко вышел вперед.
— Куда ж ты? Тут стой! — зашептали голоса на Лазарева, не знавшего, куда ему идти. Лазарев остановился, испуганно покосившись на полковника, и лицо его дрогнуло, как это бывает с солдатами, вызываемыми перед фронт.