Пьер взялся за перекладины, потянул и с треском где сломал, где выворотил дубовую раму.
— Всю вон, а то подумают, что я держусь, — сказал Долохов.
— Англичанин хвастает… а?.. хорошо?.. — говорил Анатоль.
— Хорошо, — сказал Пьер, глядя на Долохова, который, взяв в руки бутылку рома, подходил к окну, из которого виднелся свет неба и сливавшихся на нем утренней и вечерней зари.
Долохов с бутылкой рома в руке вскочил на окно.
— Слушать! — крикнул он, стоя на подоконнике и обращаясь в комнату. Все замолчали.
— Я держу пари (он говорил по-французски, чтоб его понял англичанин, и говорил не слишком хорошо на этом языке). Держу пари на пятьдесят империалов, хотите на сто? — прибавил он, обращаясь к англичанину.
— Нет, пятьдесят, — сказал англичанин.
— Хорошо, на пятьдесят империалов, — что я выпью бутылку рома всю, не отнимая ото рта, выпью, сидя за окном, вот на этом месте (он нагнулся и показал покатый выступ стены за окном), и не держась ни за что… Так?..
— Очень хорошо, — сказал англичанин.