— Вы не видали моего мужа?
— Non, madame.[152]Нет еще, нет. — Он улыбнулся совсем некстати.
— Вы, кажется, недавно были в Париже? Я думаю, очень интересно.
— Очень интересно.
Графиня переглянулась с Анной Михайловной. Анна Михайловна поняла, что ее просят занять этого молодого человека, и, подсев к нему, начала говорить об отце; но так же, как и графине, он отвечал ей только односложными словами. Гости были все заняты между собой.
— Les Razoumovsky… Зa a été charmant… Vous êtes bien bonne… La comtesse Apraksine…[153]Разумовские… Это было очень мило… Графиня Апраксина… — слышалось со всех сторон. Графиня встала и пошла в залу.
— Марья Дмитриевна? — послышался ее голос из залы.
— Она самая, — послышался в ответ грубый женский голос, и вслед за тем вошла в комнату Марья Дмитриевна.
Все барышни и даже дамы, исключая самых старых, встали. Марья Дмитриевна остановилась в дверях и, с высоты своего тучного тела, высоко держа свою с седыми буклями пятидесятилетнюю голову, оглядела гостей и, как бы засучиваясь, оправила неторопливо широкие рукава своего платья. Марья Дмитриевна всегда говорила по-русски.
— Имениннице дорогой с детками, — сказала она своим громким, густым, подавляющим все другие звуки голосом. — Ты что, старый греховодник, — обратилась она к графу, целовавшему ее руку, — чай, скучаешь в Москве? собак гонять негде? Да что, батюшка, делать, вот как эти пташки подрастут… — она указывала на девиц, — хочешь не хочешь, надо женихов искать.