Капитан, слегка прихрамывая и насвистывая что-то, вошел в комнату.
Забавлявшая прежде Пьера болтовня француза теперь казалась ему противна. И насвистываемая песенка, и походка, и жест покручиванья усов — все казалось теперь оскорбительным Пьеру.
«Я сейчас уйду, я ни слова больше не скажу с ним», — думал Пьер. Он думал это, а между тем сидел все на том же месте. Какое-то странное чувство слабости приковало его к своему месту: он хотел и не мог встать и уйти.
Капитан, напротив, казался очень весел. Он прошелся два раза по комнате. Глаза его блестели, и усы слегка подергивались, как будто он улыбался сам с собой какой-то забавной выдумке.
— Charmant, — сказал он вдруг, — le colonel de ces Wurtembourgeois! C’est un Allemand; mais brave garçon, s’il en fut. Mais Allemand.[260]Прелестно, полковник этих вюртембергцев! Он немец; но славный малый, несмотря на это. Но немец.
Он сел против Пьера.
— A propos, vous savez donc l’allemand, vous?[261]Кстати, вы, стало быть, знаете по-немецки?
Пьер смотрел на него молча.
— Comment dites-vous asile en allemand?[262]Как по-немецки убежище?
— Asile? — повторил Пьер. — Asile en allemand — Unterkunft.[263]Убежище? Убежище — по-немецки — Unterkunft.