— Я тебе говорю — вздор, еще молоко не обсохло, а в военную службу хочет! Ну, ну, я тебе говорю, — и граф, взяв с собой бумаги, вероятно, чтобы еще раз прочесть в кабинете перед отдыхом, пошел из комнаты.
— Петр Кириллович, что ж, пойдем покурить…
Пьер находился в смущении и нерешительности. Непривычно-блестящие и оживленные глаза Наташи беспрестанно, больше чем ласково обращавшиеся на него, привели его в это состояние.
— Нет, я, кажется, домой поеду…
— Как домой, да вы вечер у нас хотели… И то редко стали бывать. А эта моя… — сказал добродушно граф, указывая на Наташу, — только при вас и весела…
— Да, я забыл… Мне непременно надо домой… Дела… — поспешно сказал Пьер.
— Ну так до свидания, — сказал граф, совсем уходя из комнаты.
— Отчего вы уезжаете? Отчего вы расстроены? Отчего?.. — спросила Пьера Наташа, вызывающе глядя ему в глаза.
«Оттого, что я тебя люблю!» — хотел он сказать, но он не сказал этого, до слез покраснел и опустил глаза.
— Оттого, что мне лучше реже бывать у вас… Оттого… нет, просто у меня дела…