Долохов оглянулся, ничего не сказал и не изменил выражения своего насмешливо улыбающегося рта.
— Ну, вот и хорошо, — продолжал полковой командир. — Людям по чарке водки от меня, — прибавил он громко, чтоб солдаты слышали. — Благодарю всех! Слава богу! — И он, обогнав роту, подъехал к другой.
— Что ж, он, право, хороший человек, с ним служить можно, — сказал Тимохин субалтерн-офицеру, шедшему подле него.
— Одно слово, червонный!.. (полкового командира прозвали червонным королем), — смеясь, сказал субалтерн-офицер.
Счастливое расположение духа начальства после смотра перешло и к солдатам. Рота шла весело. Со всех сторон переговаривались солдатские голоса.
— Как же сказывали, Кутузов кривой, об одном глазу?
— А то нет! Вовсе кривой.
— Не… брат, глазастей тебя, и сапоги и подвертки все оглядел…
— Как он, братец ты мой, глянет на ноги мне… ну! думаю…
— А другой-то, австрияк, с ним был, словно мелом вымазал. Как мука, белый! Я чай, как амуницию чистят!