— Und die ganze Welt hoch![240]
Ростов сам так же, как немец, взмахнул фуражкой над головой и, смеясь, закричал: «Und vivat die ganze Welt!» Хотя не было никакой причины к особенной радости ни для немца, вычищавшего свой коровник, ни для Ростова, ездившего со взводом за сеном, оба человека эти с счастливым восторгом и братскою любовью посмотрели друг на друга, потрясли головами в знак взаимной любви и, улыбаясь, разошлись — немец в коровник, а Ростов в избу, которую занимал с Денисовым.
— Что барин? — спросил он у Лаврушки, известного всему полку плута-лакея Денисова.
— С вечера не бывали. Верно, проигрались, — отвечал Лаврушка. — Уж я знаю, коли выиграют, рано придут хвастаться, а коли до утра нет, значит, продулись, — сердитые придут. Кофею прикажете?
— Давай, давай.
Через десять минут Лаврушка принес кофею.
— Идут! — сказал он. — Теперь беда.
Ростов заглянул в окно и увидал возвращающегося домой Денисова. Денисов был маленький человечек с красным лицом, блестящими черными глазами, черными взлохмаченными усами и волосами. На нем был расстегнутый ментик, спущенные в складках широкие чикчиры* и на затылке была надета смятая гусарская шапочка. Он мрачно, опустив голову, приближался к крыльцу.
— Лавг'ушка, — закричал он, громко и сердито. — Ну, снимай, болван!
— Да я и так снимаю, — отвечал голос Лаврушки.