— Неприятель еще далеко, ваше высокопревосходительство. По диспозиции…
— Диспозиция, — желчно вскрикнул Кутузов, — а это вам кто сказал?.. Извольте делать, что вам приказывают.
— Слушаю-с!
— Mon cher, — сказал шепотом князю Андрею Несвицкий, — le vieux est d'une humeur de chien[354].
К Кутузову подскакал австрийский офицер с зеленым плюмажем на шляпе, в белом мундире и спросил от имени императора: выступила ли в дело четвертая колонна.
Кутузов, не отвечая ему, отвернулся, и взгляд его нечаянно попал на князя Андрея, стоявшего подле него. Увидав Болконского, Кутузов смягчил злое и едкое выражение взгляда, как бы сознавая, что его адъютант не был виноват в том, что делалось. И, не отвечая австрийскому адъютанту, он обратился к Болконскому:
— Allez voir, mon cher, si la troisième division a dépassé le village. Dites-lui de s'arrêter et d'attendre mes ordres[355].
Только что князь Андрей отъехал, он остановил его.
— Et demandez-lui, si les tirailleurs sont postés, — прибавил он.-Ce qu'ils font, ce qu'ils font![356] — проговорил он про себя, все не отвечая австрийцу.
Князь Андрей поскакал исполнять поручение.