Ростов остановился.
— Вот как! — сказал он. — Ну что?
— Отбили! — оживленно сказал Борис, сделавшийся болтливым. — Ты можешь себе представить?
И Борис стал рассказывать, каким образом гвардия, ставши на место и увидав перед собой войска, приняла их за австрийцев и вдруг по ядрам, пущенным из этих войск, узнала, что она в первой линии, и неожиданно должна была вступить в дело. Ростов, не дослушав Бориса, тронул свою лошадь.
— Ты куда? — спросил Борис.
— К его величеству с поручением.
— Вот он! — сказал Борис, которому послышалось, что Ростову нужно было «его высочество» вместо «его величества».
И он указал ему на великого князя, который в ста шагах от них, в каске и в кавалергардском колете*, с своими поднятыми плечами и нахмуренными бровями, что-то кричал австрийскому белому и бледному офицеру.
— Да ведь это великий князь, а мне к главнокомандующему или к государю, — сказал Ростов и тронул было лошадь.
— Граф, граф! — кричал Берг, такой же оживленный, как и Борис, подбегая с другой стороны. — Граф, я в правую руку ранен (говорил он, показывая кисть руки, окровавленную, обвязанную носовым платком) и остался во фронте. Граф, держу шпагу в левой руке: в нашей породе фон Бергов, граф, все были рыцари.