— Что с вами, граф? — спросила удивленным и соболезнующим голосом графиня.
— Что? Что? Зачем? Не спрашивайте у меня, — сказал Пьер и оглянулся на Наташу, сияющий, радостный взгляд которой (он чувствовал это, не глядя на нее) обдавал его своей прелестью.
— Что же вы, или в Москве остаетесь? — Пьер помолчал.
— В Москве? — сказал он вопросительно, — Да, в Москве. Прощайте.
— Ах, желала бы я быть мужчиной, я бы непременно осталась с вами. Ах, как это хорошо! — сказала Наташа. — Мама, позвольте, я останусь. — Пьер рассеянно посмотрел на Наташу и что-то хотел сказать, но графиня перебила его:
— Вы были на сражения, мы слышали?
— Да, я был, — отвечал Пьер. — Завтра будет опять сражение… — начал было он, но Наташа перебила ею;
— Да что же с вами, граф? Вы на себя не похожи…
— Ах, не спрашивайте, не спрашивайте меня, я ничего сам не знаю. Завтра… Да нет! Прощайте, прощайте, — проговорил он, — ужасное время! — И, отстав от кареты, он отошел на тротуар.
Наташа долго еще высовывалась из окна, сияя на него ласковой и немного насмешливой, радостной улыбкой.