— Яков Алпатыч, уволь! Возьми от меня ключи, уволь ради Христа.
— Оставь! — сказал Алпатыч строго. — Под тобой насквозь на три аршина вижу, — повторил он, зная, что его мастерство ходить за пчелами, знание того, когда сеять овес, и то, что он двадцать лет умел угодить старому князю, давно приобрели ему славу колдуна и что способность видеть на три аршина под человеком приписывается колдунам.
Дрон встал и хотел что-то сказать, но Алпатыч перебил его:
— Что вы это вздумали? А?.. Что ж вы думаете? А?
— Что мне с народом делать? — сказал Дрон. — Взбуровило совсем. Я и то им говорю…
— То-то говорю, — сказал Алпатыч. — Пьют? — коротко спросил он.
— Весь взбуровился, Яков Алпатыч: другую бочку привезли.
— Так ты слушай. Я к исправнику поеду, а ты народу повести, и чтоб они это бросили, и чтоб подводы были.
— Слушаю, — отвечал Дрон.
Больше Яков Алпатыч не настаивал. Он долго управлял народом и знал, что главное средство для того, чтобы люди повиновались, состоит в том, чтобы не показывать им сомнения в том, что они могут не повиноваться. Добившись от Дрона покорного «слушаю-с», Яков Алпатыч удовлетворился этим, хотя он не только сомневался, но почти был уверен в том, что подводы без помощи воинской команды не будут доставлены.