Твердынский (берет книгу). В сей книжице изображено, якобы поручик Степанов был огорчен задержкою, так как он поспешал по делу.
Катерина Матвеевна. Я буду жаловаться.
Смотритель. Да извольте, сударыня. Нет лошадей, вот и все.
Катерина Матвеевна. Какое еще, однако, непонимание обязанностей и негуманность.
Твердынский. Позвольте, я изображу в сей книжице всю горесть нашего душевного состояния и изложу человекоубийственность нравов смотрителей почтовых станций.
Петруша. Нет, дайте я… и у меня мысль пришла… иг!..
Смотритель (отнимает книгу). Что вы, господа, в самом деле, пересмеиваете-то! Не хуже вас. Писать, так пишите, только надо в своем виде быть.
Твердынский. Итак, Катерина Матвеевна, презренная преграда затормозила наше течение к светилу прогресса. Гражданин сей в гневе, оставим его.
Петруша. Иг… иг… иг!..
Твердынский над ним смеется.