Любочка. Вся голова вот так по сих пор в крови. Такой ужасный!
Иван Михайлович. Что ж вы смотрели? Ведь это ваше дело. Что ж староста?
Приказчик. К старшине уехал.
Иван Михайлович. Хорошо, очень хорошо!
Приказчик. Да что, Иван Михалыч, с этим народцем служить никак невозможно-с. Нынче опять ночью две веревки украли. Шиненые колеса было утащили, спасибо, углядел. Сколько раз приказывал запирать – не слушают. А ведь за все я ответить должен. Я, кажется, старался, своей, кажись, крови не жалел. Уж сделайте такую милость – меня увольте.
Иван Михайлович. Что ж ты, братец, однако!
Приказчик. Нет, уж сделайте такую милость, я не могу.
Иван Михайлович. Что вы, шутите, верно? Как же это возможно, в самую рабочую пору.
Приказчик. Воля ваша-с, Иван Михалыч, а я вам не слуга. Старался я, сколько мог. Только грех один с этим народцем. Увольте.
Иван Михайлович. Вот и хозяйничай! (Ходит в волненье. Останавливается перед приказчиком.) Свинья ты! Как же вы полагаете, что можно напутать, нагадить да в самую рабочую пору уйти?