Иван Михайлович. Неизвестный человек! Пожалуйста, не говори глупостей!
Беклешов. Все это довольно странно, ежели не сказать больше.
Марья Васильевна. Нет, довольно я терпела. Все говорят, что я последнее лицо в доме. Я всю свадьбу расстрою!
Иван Михайлович. Да что ты? Отчего? Что тебе надо?
Марья Васильевна. А то, что я его не знаю. Я ничего дурного не говорю. Je n'ai pas de dent contre lui,[9] a только не хочу до свадьбы ничего давать из состояния. Волоколамское мое. После свадьбы, ежели он будет почтительный зять, я посмотрю и дам, а то всякий писатель будет…
Иван Михайлович (строго берет ее за руку) Будет. Пойдем, там переговорим.
Марья Васильевна (робея). Я ничего, Jean, некуда мне идти, laissez moi en repos, au nom du ciel. Оставь меня, ради бога. Я больше ничего не буду говорить.
Иван Михайлович (Беклешову). Ну, вот видите, это странный каприз, но вы понимаете, что это не имеет никакого значения. И я бы вас просил умолчать об этом перед Анатолием Дмитриевичем.
Беклешов (глубокомысленно). Я очень хорошо понимаю, боюсь, что слишком хорошо понимаю.