Лакей. Как же. Мы с Федором в повозку сажали.
Иван Михайлович. В повозку? в какую повозку? Я тебя до смерти убью, каналья! (Подступает к нему, бросает хлеб, лакей бежит.)
Марья Васильевна. Jean, что ты! Ради бога…
Иван Михайлович останавливается и задумывается.
Николаев. Да, брат, это по-новому, совсем по-новому. И жалок ты мне, и смешон! Ты делай глупости, да других в дураки не ставь. Кабы ты мне не был жалок, я б тебя бросил, и слова говорить не стал.
Гости. Да что ж было? Как это без благословенья!..
Посредник. Да как же в повозке? Не может быть…
Николаев. Я видел, что будет гадость какая-нибудь. Я так и ждал. Он уверял меня. Я поверил, поехал в церковь. В церковь невежа этот приехал в сюртуке и в синих штанах… Ну, хорошо. Я хотел везти ее, как следует по обряду… Он не дослушал молебна, подхватил, посадил ее в свою карету. Ну, думаю… Я уж вовсе не хотел ехать, Софья Андревна пристала… Поедемте, что ж, за что Любу обидеть… ведь он не знает обряда… Ну, думаю: поеду, и Любу жалко.
Иван Михайлович. Николаев, ты шутишь?… Где они?… ради бога, пожалей меня… ведь я отец…
Николаев. Что шутить, брат? и сам бы рад… в Лашневе небось, на станции.