Петушков. Говорили, что ревновали. Ну, а как же вы разошлись с вашей женой?
Федя. Ах. (Задумывается.) Это удивительная история. Жена моя замужем.
Петушков. Как же? Развод?
Федя. Нет. (Улыбается.) Она от меня осталась вдовой.
Петушков. То есть как же?
Федя. А так же: вдовой. Меня ведь нет.
Петушков. Как нет?
Федя. Нет. Я труп. Да.
Артемьев перегибается, прислушивается.
Видите ли… Вам я могу сказать. Да это давно, и фамилию мою настоящую вы не знаете. Дело было так. Когда я уже совсем измучал жену, прокутил все, что мог, и стал невыносим, явился покровитель ей. Не думайте, что что-нибудь грязное, нехорошее, — нет, мой же приятель и хороший, хороший человек, только прямая во всем противоположность мне. А так как у меня гораздо больше дурного, чем хорошего, то это и был и есть хороший, очень хороший человек: честный, твердый, воздержный и просто добродетельный. Он знал жену с детства, любил ее и потом, когда она вышла за меня, примирился с своей участью. Но потом, когда я стал гадок, стал мучать ее, он стал чаще бывать у нас. Я сам желал этого. И они полюбили друг друга, а я к этому времени совсем свихнулся и сам бросил жену. А тут еще Маша. Я сам предложил им жениться. Они не хотели. Но я все делался невозможнее и невозможнее, кончилось тем, что…