Мы собрались около убитого зверя, и каждый хотел оторвать от него своих собак и осмотреть их раны: оказалось, что все собаки были ранены, но легко, исключая одной, убитой наповал, и другой — именно Серко, у которого распорото брюхо. Антип положил Серко к себе па колени и начал вправлять ему кишки. Бедное животное лизало то свою рану, то руки хозяина, но не визжало, хотя по глазам и видно было, что оно страшно страдает. Антип перевязал рану какой-то тряпкой, взял Серко на руки и пошел.
— Далеко ли? — спросил его Балаш.
— Дa пойду на поляну, там перемою ему черёво и залью раны.
Ну ладно, — сказал Балаш, — а мы, ребята, пойдем к Черному Протоку, там целый гурт перешел на тy сторону, — прибавил Балаш, встал и, свистнув собак, пошел в камыш.
Я поехал за ним. Собаки бежали впереди, рыская взад и вперед. Вдруг одна из них отозвалась, другие бросились к ней, и вся стая пустилась по следу. Я направился за ними. Ехать скоро по густому камышу было нельзя, и Балаш не отставал от меня ни на шаг.
Собаки, остановясь брехали на месте… вдруг раздались в стороны, — и огромная свинья бросилась прямо под ноги моей лошади; но я опять не успел выстрелить, как собаки уже сидели на звере. Балаш приколол свинью и начал отбивать собак.
— Ступай вперед, да мани собак! — кричал он мне. — Тут целый гурт.
Не успел я отъехать на несколько шагов, не успели собаки опередить меня, как они уже схватили большого кабанчика. Но и на этот раз не удалось мне выстрелить! Когда я подъехал, собаки уже растянули назимка, который страшно визжал. Балаш прирезал и этого.
— Иди сюда… ааа! — раздался налево голос Антипа. — Зверья пошли в Круглое… Скорее… веди собак.
Я поскакал по направлению, которое он мне указывал. Собаки бежали за мной. Скоро я догнал Антипа, у ног которого лежал раненый Серко.