Полковник быстро начертил ногтем воображаемые линии в разных местах поперек реки и продолжал:
— Тут и лес неподалеку, и берега реки подходящие, и дороги в хорошем состоянии. Есть и площадки, удобные для подвоза инженерного имущества. Тут и табельные переправочные средства, тяжелые понтонные парки, к примеру, легко использовать. Словом, с точки зрения немецких военных педантов, форсировать реку мы будем именно в этих пунктах.
Полковник снова пересек ногтем в нескольких местах голубую ленту реки и, подняв руку, еще раз с чувством опустил ее на новый участок.
— А мы однако ж форсируем ее вот здесь! — воскликнул он и повернул к майору Ратникову разгоряченное лицо с весело блестевшими глазами. — Да, да именно здесь, в самом, казалось бы, неподходящем месте. Могут ли допустить немцы, что мы форсируем реку именно здесь?
— Вне всяких сомнений, мысль такая не придет им в голову, — ответил начальник штаба. — Нужно только не дать им ни малейшего повода к догадке.
— Что же может послужить им догадкой? — удивился полковник. — Все, что мы затеяли, никак не вяжется с общепризнанными вариантами и нормами. Враг ведь знает о нашем тяжелом понтонном парке. Я специально приказал продемонстрировать его фашистской авиационной разведке. Когда гитлеровский разведывательный «фокке-вульф» был обнаружен в воздухе, наши машины с понтонным парком вышли из лесочка и на виду у него продефилировали в район ложной переправы.
— Ну, на эту удочку они могут и не пойти, — усомнился майор Ратников.
— Согласен. Они могут не поверить в ложную переправу, но ведь в то, что нами подтянут тяжелый понтонный парк, поверят?
— В существование парка нельзя будет не поверить, раз его обнаружила авиаразведка.
— А раз они знают о наличии у нас парка, допустят ли, что мы его не используем? — хитро прищурясь, спросил полковник.