— Та що цэ, трактор, чи шо? — удивился Чуенко.
— А ты не злись, пожалуйста, Петро, я не зря тебя спрашиваю. Американец, как только кончил передачу, сразу бумажку с полу поднял и руки вытер, будто выпачкал их о твою рацию.
— Мабуть, гыдует? — с обидой произнес радист.
— Не понимаю, что значит «гыдует»? — заметил Мгеладзе.
— «Гыдуваты» значит — брезгать, — объяснил Чуенко. — Придется на русский переходить, раз ты украинского не понимаешь.
— Ну, что ты такой обидчивый стал, Петро, — удивленно пожал плечами Мгеладзе. — Говори себе на здоровье по-украински, мне украинский язык очень нравится, а слова этого я действительно не знал.
— Ты говоришь, Мгеладзе, что видел, как американец бумажку с пола поднимал, чтобы руки вытереть? — вмешался в разговор Батюшкин.
— Який паныч, — фыркнул Чуенко. — Руки вин замарав об мою рацию.
— Да, постой ты, Петро! — сердито махнул рукой на радиста старший сержант.