Романтическое чувство не может уживаться с притворством. Оно скоро исчезает, если не находит себе опору в самой жизни. Мустангеру было бы неприятно признаться даже самому себе, что он охотится за дикими лошадьми только для времяпрепровождения – для того, чтобы иметь предлог не покидать прерию. Сначала, быть может, он и согласился бы на такое признание, но за последнее время он проникся гордостью профессионального охотника.
Его ответ прозвучал прозаично и холодно:
– Боюсь, мисс, что вам скоро надоела бы такая суровая жизнь – без крова, без общества, без…
– А вам, сэр? Почему она не надоедает вам? Ваш друг мистер Стумп говорил мне, что вы ведете такой образ жизни уже несколько лет. Это правда?
– Совершенно верно – другая жизнь меня не привлекает.
– О, как бы я хотела сказать то же самое! Как я вам завидую! Я уверена, что была бы бесконечно счастлива среди этой чудной природы.
– Одна? Без друзей? Даже без крова над головой?
– Я этого не говорила… Но вы не сказали мне, как вы живете. Есть ли у вас дом?
– Он не заслуживает такого громкого названия, – смеясь, ответил мустангер. – Лачуга, пожалуй, более подходящее слово для того, чтобы составить представление о моем хакале – одном из самых скромных жилищ в нашем крае.
– Где же оно находится? Недалеко от тех мест, где мы сегодня были?