– Обратили ли вы внимание на лицо Колхауна, когда он вернулся? – спросил пехотный капитан. – Он был мрачен, как туча, и, по-видимому, его тревожило что-то весьма неприятное.
– Да, вид у него действительно был очень понурый, -ответил майор. – Но, надеюсь, капитан Слоумен, вы не приписываете это…
– Ревности? Я в этом не сомневаюсь. Ничего другого не может быть.
– Как? К Морису-мустангеру? Что вы! Невозможно! Во всяком случае, неправдоподобно!
– Но почему, майор?
– Мой дорогой Слоумен, Луиза Пойндекстер – леди, а Морис Джеральд…
– Может быть, джентльмен – ведь видимость бывает обманчива.
– Фу, – с презрением сказал Кроссмен, – торговец лошадьми! Майор прав: это неправдоподобно.
– Ах, джентльмены! – продолжал пехотный офицер, многозначительно покачав головой. – Вы не знаете мисс Пойндекстер так, как я ее знаю. Это очень эксцентричная молодая особа, чтобы не сказать больше. Вы, должно быть, и сами это заметили.
– Да что вы, Слоумен! – поддразнил его майор. – Боюсь, что вы не прочь посплетничать. Наверно, сами влюбились в мисс Пойндекстер, хотя и прикидываетесь женоненавистником? Приревнуй вы ее к лейтенанту Генкоку или к Кроссмену, если бы его сердце не было занято другой, это было бы понятно, но к простому мустангеру…