Слушала ли она мелодичное пение птиц, звенящее над садом и рощей?
Нет, она ничего не слышала и ничего не замечала. Ее взгляд был рассеян, и мысли ее были далеко.
Казалось, ни ясное утро, ни пение птиц не радовали ее -тень печали лежала на прекрасном лице.
Она была одна, никто не заметил ее грусти и не спросил, чем она вызвана.
Невольно сорвавшийся шепот выдал ее тайну:
– Может быть, он тяжело ранен? Может быть, смертельно?
О ком говорила она с таким волнением?
О человеке, который лежал совсем близко внизу, в одной из комнат асиенды, – о своем кузене Кассии Колхауне?
Вряд ли это было так. Еще накануне доктор сказал, что больной на пути к выздоровлению, что опасности для жизни больше нет. И если бы кто-нибудь подслушал ее монолог, который она продолжала тем же грустным голосом, то он убедился бы, что она говорила о ком-то другом.
– Я не могу даже никого послать к нему. Я никому не доверяю. Где он теперь? Наверно, ему нужна помощь, участие… Если бы я могла послать ему хотя бы весточку так, чтобы никто не знал! И куда пропал Зеб Стумп?