Они продвигаются крадучись, стараются не шуршать опавшей листвой и держатся в тени; часто останавливаются, зорко всматриваясь в темноту, прислушиваясь; главарь подает команду жестами. По всему видно, что они хотят пробраться к хижине незаметно для тех, кто находится внутри.
И, кажется, это им вполне удается. Они стоят у стены, и, судя по всему, их никто не увидел.
В хижине такая же полная тишина, какую соблюдают они сами. Оттуда не доносится ни одного звука, даже пения сверчка.
А ведь один из обитателей хижины дома. Однако человек может напиться до того, что потеряет способность не только говорить и храпеть, но даже громко дышать; именно до такого состояния и дошел Фелим.
Четверо команчей подкрадываются к двери и осторожно осматривают ее.
Она заперта, но по бокам ее есть щели.
К этим щелям они прикладывают уши и, притаившись, слушают.
Не слышно ни храпа, ни дыхания.
– Возможно…-шепчет главарь одному из товарищей на чистейшем испанском языке, – возможно, что он еще не вернулся домой. Хотя, казалось бы, ему уже давно пора быть тут. Может быть, он снова куда-нибудь уехал? Помнится, за домом должен быть навес для лошадей. Если мустангер в хижине, то мы найдем там его гнедого. Подождите здесь, друзья, пока я схожу и посмотрю.
Нескольких секунд оказалось достаточно, чтобы обследовать примитивную конюшню. Она была пуста.